***
Быть счастьем и частью
очищенных улиц,
Луженых дождями; Сиренью; Тобой,
Пока горизонты еще не прогнулись
Под небом страницы любой;
Листая, скользить по заилистым ливням,
По камням за ночь отвердевшего дня, -
Прости, быть более, чем счастливой,
Не заставляй меня.
Не оставляй меня
В гибкости длинных линий,
Слитку дорог и скользящей глине
Не отдавай меня!
***
Шарманка лгущего приветствует овалы
Провалов памяти, у лавы междометий.
Я знаю, был меж нас какой-то третий,
А то и пятый сумеречный день.
Пальцы-Дюймовочки тоже летали по клавишам.
Пальцы Пьяццоллы любили хватать натощак
Жирную музыку жадно, как птицы нещадные
Piazza Венеций клевали, пословиц ища.
Птицы ловцов обнимали всей клеткою крылья.
Каждая клеть распахнулась для новых оков:
Пальцев Пьяццолы, просторов любви голубиной
Из глубины самых мелких его ручейков.
Ах, веницейская стать – продолжение птицы,
Что собрала мои зерна в огромный мешок.
Дайте голодной искусства сбирания зерен!
Клювов ладоней и пальцев рояля! (смешок)
Крупно-складчатого занавеса междометий:
В складках до этого птицы лишь мне улыбались…
В нишах насупились старцы – уже ль мне летящей не стать?
Я проползаю садом. Я слушаю мысль.
Вращается шарманочье колесико,
И гипс гипноза шлет статичный ток,
Клубничный сок, посланье, терманестезию…
Какой-то, бывший огненным, цветок…
Я измеритель солнечных энергий,
Летающих предметов наблюдатель,
Сказитель глупостей и мудрости сказатель,
Однажды лишь я голубем была…
